olenenyok (olenenyok) wrote,
olenenyok
olenenyok

сказки к утреннему кофе)

Оригинал взят у fraya_pwt в Пятничные сказки к утреннему кофе)
Самой хорошей пятницы и мега волшебного настроения всем и по полной кружке!


Люди-птицы.

На Родосе, острове созданным кем-то очень любящим, для неги, лени и любви, есть одно совершенно невероятное и волшебное место. Прасониси. Или, как его называют «Поцелуй двух морей». Практически каждый турист, что побывал здесь слышал об этом месте — узкой песчаной косе, которая открывалась летом и соединяла остров Родос собственно говоря с самим Прасониси — другим маленьким зеленым островом. Зимой воды двух морей — Эгейского справа и Средиземного — слева смыкались и прятали песчаную косу. Поэтому получалось, что в разных источника площадь самого острова Родоса, то увеличивалась, что уменьшалась. В зависимости от времени года, когда писался путеводитель.
Со стороны Эгейского моря всегда немного штормило. А Средиземное наоборот, казалось слишком спокойным. И только в сентябре, когда начинал дуть совершенно особенный ветер оба моря начинали волноваться, словно хотели прикоснуться друг к другу. Жара немного спадала, ну, спадала по сравнению со всеми остальными теплыми днями на этом острове, да и ветер становился все сильнее с каждым днем. И к середине сентября, когда ветра на Прасониси начинали дуть с удвоенной силой, к этому необычному месту начинали приезжать серфенгисты, кайтеры и прочие любители летать между морем и небом до тех пор, пока одно не перепутается с другим.
Официально на Прасониси отелей нет. Есть два больших кафе, три супермаркета и один гостевой дом, при ресторане «Маяк», хотя правильнее будет сказать, что это даже не гостевой дом, а скорее, гостевой двор. Объединенный с рестораном он имеет квадратный внутренний двор, вымощенный плиткой и чаще всего так случается, что те, кто приезжает на Прасониси в погоне за ветром, в теплые вечера и ночи, а они тут теплые до конца октября живут в этом дворе, оставив вещи в машинах, или же рядом со спальными мешками и лежаками.

Николь всю жизнь мечтала летать. Но при этом ужасно боялась и начинала бояться уже с того момента, когда ее ноги отрывались от земли приблизительно на десять-пятнадцать сантиметров. У нее даже походка выработалась особенная, она практически никогда не падала, потому что падать, это почти что летать. А это очень и очень страшно. Казалось, что она при ходьбе, непонятно как, но все же, старается держаться ногами за землю.
Видимо, именно поэтому на рисунках Николь все предметы и живые создания либо летали, либо парили в воздухе, закрученные и подхваченные невидимым, но, судя по яркости и счастью, которое лучилось с картин, очень дружелюбным ветром.
И, когда Николь вместе с туристической группой приехала на Прассониси, ей показалось, что ее перенесли в одну из ее же картин. С одной стороны песчаной косы било Эгейское море. Именно било, стараясь дотянуться до середины песчаной косы, где, не обращая внимания на его дурное настроение и невероятно сильный ветер, который словно впечатывал песок в кожу, складывали или расправляли свои крылья, люди. Как называлось больше половины из всего того, что лежало на песке Николь не знала. С другой стороны - блестело волнами пыталось успокоить волнующееся Эгейское, спокойное, Средиземное. По его волнам скользили разминающиеся "Люди-птицы", как окрестила Николь всех этих друзей волн и ветра, чтобы не пытаться разобраться и понять, кто же есть кто тут.
Николь заказала в кафе апельсиновый сок, потом кофе, взяла все это и вышла на ступени с видом на моря. И там, то ли от жары, невероятного ветра и бликов солнца на воде, ей вдруг показалось, что так и есть. Все люди, что сейчас носились по волнам и в небе на самом деле имеют огромные разноцветные крылья. Разных форм и расцветок. И Николь, чтобы не потерять эту картинку начала рисовать в блокноте, с которым не расставалась даже во сне, кажется. Ну правильно, как можно лечь спать и оставить блокнот снаружи сна, если, именно там (во сне) чаще всего появляется такое, что очень хочется нарисовать?
Правда, когда Николь моргнула и потерла глаза, вездесущий песок уже успел набиться везде, куда он мог добраться, наваждение пропало. И Николь внезапно рассмеялась представив, как все эти люди-птицы съезжаются со всего мира в сюда, место, где они могут чувствовать себя свободными и придаваться любимому развлечению, как они общаются, как моют крылья под душем, чтобы соль не разъедала их. Она даже представила объявление, которое может висеть, например, на стене все того же ресторана «Маяк»: «Потерялись крылья. Фиолетовые, стрекозиные, кто нашел, просьба оставить внутри гостевого дома, у стойки».
Николь, насвистывая и посмеиваясь, представляя бытовые сценки из жизни людей-птиц, нарисовала пару набросков, больше похожих на комиксы, чем на привычные ей картинки: стирка крыльев в стиральной машинке, заплатки и прочее и даже набросала сценку с объявлением о потере крыльев. Она придумала, что у Людей-птиц, свой язык, а еще они тратят очень много средств для укладки волос, чтобы никто не заметил, что волосы у них больше похожи на перья. А потом решила, что хочет не только унести с собой в сердце, душе или каком-нибудь другом внутреннем сундуке с сокровищами немного Прасониси, но и подарить Прасониси, что-нибудь от себя. И пошла к той самой стене в ресторане. И прикрепила к пробковой доске с объявлениями и записками свои наброски.
А потом, вдруг, когда, вообще-то во всем законам жанра ей следовало либо бежать в туристический автобус, который должен был вот-вот уезжать, либо оставаться тут и любоваться тем, как закатное солнце раскрашивает воды обоих морей, Николь «зависла» глядя на вывеску Супермаркета. На Прасониси было всего три магазина. Они стояли рядом. И все три магазина гордо назывались «Супер-маркет». Но только сейчас, Николь заметила, что все три вывески были написаны с ошибками. «Суфер-маркет», «Снупер-маркет» и «Сапер-маркет».
- Ну, правильно, откуда же Людям-птицам знать, как это правильно пишется, - пробормотала себе под нос Николь.
- Я тоже говорю Тасосу, что надо учить или хотя бы перерисовать с каких-нибудь других вывесок. Но ему так больше нравится. Собственно говоря, он один и есть хозяин трех магазинов, - ответил ей проходящий мимо молодой человек, который держал в руках что-то из того, что Николь твердо решила называть "крыльями".
- Это ваш друг? – От чего-то смутилась Николь. Но он только рассмеялся и похвалив рисунки Николь подошел ближе. А потом представился, его звали Патрик и неожиданно позвал Николь с собой. Они с друзьями хотели устроить вечерние посиделки во внутреннем дворике гостевого дома. Николь, которая больше всего боялась летать и не только физически, но и образно, всегда твердо стояла на ногах, и никогда не наблюдала в себе и вокруг себя какой-либо склонности к авантюрам, неожиданно позвонила своему гиду, сказала, что останется тут, на некоторое время, а потом сама вернется в Отель и согласилась на приглашение.
Среди Людей-птиц, которые собрались в этот вечер во внутреннем дворе кого только не было: финны, англичане, американцы, шведы и литовцы, все они говорили между собой на невероятной смеси языков и жестов, и были, почему-то невероятно похожи, то ли внешне, но, скорее всего внутренне. И, со стороны, вся эта смесь языков и терминов, в самом деле казалась каким-то новым, непонятным, но красивым языком.

Патрик представил всем Николь, и она быстро почувствовала себя… Уютно. Как дома. Оказалось, что именно в сентябре на Прасониси дует особенный ветер. И совсем короткое время. И поэтому они собираются практически со всеми мира, чтобы поймать этот момент.
- Это не просто ветер и волна, понимаешь, для нас это как, - Патрик замялся пытаясь подобрать правильное слово…
- Летать? – Подсказала Николь.
- Да. Это как летать. Ты все правильно понимаешь.
Николь провела на Прасониси три дня. Она изрисовала весь блокнот и еще две тетради которые купила в «Снуфер-маркете» и «Снупер-маркете», а в «Сапер-маркете», чтобы он не обижался, она купила ластики и еще несколько карандашей, и самое главное, Николь перестала бояться летать. Все началось с голубых «крыльев» и доски, а потом, как-то так… Невысоко и скорее плавая и падая в воду, чем паря, Николь поняла, почему все, ставшие ей такими родными Люди-птицы, стремятся сюда. Этот ветер, который подхватывал, поддерживал и был таким невероятным, просто нельзя было упускать. Хотелось даже взять пустую бутылку из-под минеральной воды и набрать туда немного ветра, кружась вокруг своей оси, вместе с открытой бутылкой. Потом закупорить ее и наблюдать, как внутри еще некоторое время кружатся, заблудившиеся песчинки.
- Останься, - то ли попросил, то ли предложил Патрик, когда Николь удивленно собирала вещи, замечая, как она умудрилась обрасти ими за эти три волшебных дня.
- Нет. Я не хочу видеть, как мои люди-птицы складывают свои крылья в багажники машин и разъезжаются по своим делам, - улыбнулась девушка. Она не грустила и знала совершенно точно, где она будет в следующем сентябре. Патрик, впрочем, тоже.
Но, вот чего она пока не знала, но имела все шансы увидеть в следующем сентябре, так это то, как, когда ветер сменился, стал сильнее и задул со стороны Средиземного моря, и летать было уже действительно опасно, Люди-птицы действительно стали собирать вещи и разъезжаться. Только крылья они не забирали с собой, а складывали в подсобке у Яниса, хозяина «Маяка». Там же они и собрались на свои последние в этом году на Прасониси, вечерние посиделки. Их язык уже окончательно было невозможно понять, постороннему человеку. Жесты стали более плавными, но не похожими на человеческие, волосы, хотя может быть, это были шутки вечернего света, больше походили на растрепанные ветром и подсушенные солнцем, перья. Они смеялись, обменивались впечатлениями и думали о том, что завтра, по пути с Прасониси, у них будет время, чтобы по дороге, а до аэропортов и городов нужно было проехать примерно пол острова, стать снова похожими на людей.
Но в следующем сентябре опять сюда. На Прасониси.
Subscribe
promo olenenyok january 21, 2014 05:30 397
Buy for 100 tokens
Пока звучит музыка — продолжай танцевать… Танцуй и не останавливайся. Зачем танцуешь — не рассуждай. Какой в этом смысл — не задумывайся. Смысла все равно нет и не было никогда. Задумаешься — остановятся ноги. А если хоть раз остановятся ноги — мы уже ничем не…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments