olenenyok (olenenyok) wrote,
olenenyok
olenenyok

Category:

Три орешка для Золушки. Музыкальная тема. И сказка-прототип. )

Три орешка для Золушки. Музыкальная тема. И сказка-прототип. )


Чудесная мелодия, похожая на звуки волшебной музыкальной шкатулки, в которой хранится нестареющая милая сказка. Очень рада, что нашла именно ее, а не уже немного запетую "Птичку" Карела Готта.



Читая в титрах, что сценарий фильма написан по мотивам сказки Божены Немцовой, я представляла себе нечто подобное - романтическую сказку с забавными приключениями. Но к моему удивлению, сказка "Три сестры" чешской сказочницы, оказалась ее собственной версией сказки Братьев Гримм. Со всеми характерными натуралистическими подробностями. )))

Божена Немцова

Три сестры

Жили в одном городе старик со старухой и было у них три дочери. Старшую звали Барушка, среднюю — Доротка, а меньшую — Аннушка. Старшие были щеголихи; целый день наряжались да перед зеркалом вертелись, а бедная Аннушка за них работала. Никакой работы она не гнушалась, а больше всего любила по дому да по хозяйству хлопотать. Правда, лицо ее было не так бело, а руки не так мягки, как у сестер, но все равно была она и красивей их и милее. Матери бы любить Аннушку больше всех, да она только старшим угождала и, если бы отец за Аннушку не заступался, жилось бы ей хуже собаки. Как увидит мать модную новинку, тут же старшим доченькам покупает, а когда пустые франты вокруг этих ломак увиваются, нарадоваться не может. А бедную Аннушку никогда никто и не видал, кроме домашней прислуги да нескольких старых нищих, которым она подавала щедрую милостыню.

Однажды в соседнем городе была ярмарка. Отец тоже туда собрался. Перед отъездом спрашивает он дочерей, что им купить. Барушка и Доротка обрадовались; эта парчу просит, та — сукно, эта ленты требует, та — жемчуг!
— А тебе что привезти? — спрашивает отец Аннушку.
— Мне много не надо, батюшка. Что по дороге за вашу шляпу зацепится, то мне и привезете.
— Ну, это не накладно, — улыбнулся отец.
— Ей ничего не надо, замарашке, — вмешались сестры, — ей и холщевой юбки достаточно.
— Ведь она ничуть не хуже вас и тоже наряжаться любит, — отвечал им отец укоризненно.
— Да кто на нее глядеть-то станет? — закричала мать и вытолкнула Аннушку за дверь.

Поехал отец на ярмарку, накупил старшим дочерям дорогих подарков, домой возвращается. А как ехал мимо лесочка, то зацепился шляпой за ореховую ветку. Вспомнил он про Аннушку, сорвал три орешка.
— Вот, моя девочка, возьми. Что ты просила, то я и привез, — и протянул он ей веточку с орехами.

Поблагодарила Аннушка отца за подарок и спрятала орешки за пазуху. К вечеру стала из колодца воду набирать, наклонилась, а орешки-то в воду и свалились!
— Ах, что я наделала, пропали мои орешки! — запричитала Аннушка, перегнулась через край, орешки достать старается. Но колодец был глубоким, а орешки на самое дно ушли. Тут выскакивает из колодца зеленая лягушка и спрашивает:
— Что случилось, Аннушка, почему ты плачешь-причитаешь?¬
— Как же мне не плакать, не причитать, коли упали в колодец мои орешки, что батюшка сегодня привез?
— Перестань плакать, я тебе их сейчас достану.

Спрыгнула лягушка в колодец, вскоре вернулась и три орешка во рту несет.
— Большое тебе спасибо, добрая лягушка, — сказала Аннушка.
— Да знаешь ли ты, что в тех орешках? — спросила лягушка.
— А что в них может быть кроме ядрышек?
— Нет, в них не ядрышки, а в каждом дорогое платье, на тебя шитое; когда захочешь, расколи орех и переоденься, — квакнула лягушка и в колодец вернулась.

Не поверила Аннушка. Сунула орешки обратно за пазуху, взяла ведра и снова за работу принялась. А вечером завернула орешки в чистое полотно и в сундук спрятала.

Подошло воскресенье, сестры разрядились, словно две павы и отправились в костел. Мать с отцом и вся прислуга тоже в костел ушли, лишь Аннушка дома осталась, стряпать да хозяйство сторожить. Хлопотала, хлопотала, все дела переделала, а потом села на сундук и заплакала.

— Ах, хоть бы одним глазком мне в костел заглянуть! Да разве можно идти туда в таком старом ситцевом платье? Ведь люди надо мною смеяться станут. Вот кабы лягушка правду сказала! Расколю-ка один орешек, погляжу, ведь у меня еще два останутся.
Вытерла она грубым фартуком слезы, достала из сундука орех, вытащила из кармана молоточек, да как стукнет по орешку, только треск раздался.

— А ведь не обманула! — воскликнула она, когда в скорлупке что-то блеснуло. И достала из ореха розовое платье, серебром тканное, серебряный пояс и белую вуаль, тонкую, как паутинка. И еще достала жемчужные украшения и шитые серебром белые туфельки.
- Оденусь-ка я да пойду загляну в костел, — решила Аннушка. Чистенько умылась и стала наряжаться. Платье сидело на ней как влитое. Вплела она в волосы нитку жемчуга, набросила на себя вуаль и, шелестя шелками, пошла по улице.

В костеле люди перед ней расступаются, вперед пропускают, думают, это благородная княжна. А как вошла Аннушка, — сестры с нее глаз не спускают, на жемчуга да на прекрасное платье незнакомой княжны пялятся. Где им догадаться, что перед ними их сестрица Аннушка-замарашка. Но был в костеле еще кто-то, кто с Аннушки глаз отвести не мог, — молодой князь, которому вокруг все земли принадлежали. Ехал он через город, зашел в костел и Аннушку увидал. И хотя сквозь вуаль не мог ее лица разглядеть, догадался, что должна быть она красавицей. Спросил одного, спросил другого, но никто о ней ничего не знает. Встал князь у дверей, дожидается, да не углядел, девушки уже и след простыл.

Дома она быстренько разделась, сложила платье в орешек, заперла сундук и поспешила на кухню, опасаясь, что очаг погас и в горшках не уварилось. Но огонь весело трещал, и обед удался на славу.
— Как все хорошо получилось! — радовалась Аннушка.

Родители и сестры домой возвратились, Аннушка их на пороге встретила.
— Вот бы и тебе сегодня в костеле побывать, поглядеть, какая там была красивая дама! — издеваются сестры над Аннушкой.
— А я ее видела, — робко улыбнулась Аннушка в ответ.
— Где же ты ее видела?
— А я сидела на нашей груше, когда она мимо шла.
В ту же минуту приказали злые сестры работнику грушу срубить.

Целую неделю ни о чем другом в доме разговору не было, только о прекрасной даме да молодом князе, что за ней поспешал и всюду ее искал.
В следующее воскресенье все снова отправились в костел.

И опять Аннушка все приготовила, умылась и пошла одеваться. Расколола второй орешек и достала платье, белое, как облако, жемчугами и бриллиантами расшитое, бриллиантовые украшения, белую вуаль и белые туфельки.
— Если сестры меня в этом платье узнают — убьют, не пожалеют. Но мне так хочется на князя взглянуть, — сказала она себе и поспешила к костелу. А люди уже стоят и ждут, появится ли снова незнакомая княжна. Увидали, учтиво поклонились и вперед пропустили. Глянула Аннушка направо, где молодой князь стоял, да поскорее отвернулась. Сердце забилось и такая тоска охватила, что уж лучше бы ей в кухне оставаться.
Как окончилось богослужение, она быстро поднялась, рыбкой проскользнула сквозь толпу и заторопилась домой. Князь за ней по пятам гнался, да не догнал.

— Ну, а сегодня ты тоже княжну видела? — спросили сестры, когда пришли из костела.
— Конечно, видела. Я на воротах сидела.
И тут же приказали сестры ворота с петель скинуть. И опять целую неделю только и речей было, что про князя да про незнакомую княжну.

Аннушка с нетерпением ждала следующего воскресенья и все про князя вспоминала.
На третье воскресенье все собрались в костел раньше обычного. Только они за ворота — Аннушка все дела переделала и побежала переодеваться. В третьем орешке было платье жемчужное, червонным золотом тканое, вуаль золотом вышита, украшения из рубина, а туфельки золотые. Набросила Аннушка дорогую вуаль и быстрее лани помчалась в костел.

А князь на двери поглядывает, скоро ли княжна покажется.
— Ну, на этот раз ей от меня не уйти, — решил он. — Я должен ее видеть, должен узнать, кто она!
И задумал он хитрость: велел своим слугам дорогу к костелу хвойными ветками выстлать. Станет княжна через хвою перебираться, замешкается, тут он ее и настигнет.

Вошла Аннушка в костел, поклонилась на обе стороны, опустилась на колени и стала молиться. За всех помолилась: за доброго отца и за злую мать, за тщеславных сестер и за молодого князя, который так влюбленно на нее глядит, — и заторопилась домой.
Видит, перед костелом хвоя разбросана, ну и что с того? Она привыкла через хвою скакать! Подобрала жемчужное платье и одним прыжком перемахнула на другую сторону. Да только одна туфелька с ноги соскочила и в хвое застряла.

Выбрался князь из костела, поднял вышитую золотом маленькую туфельку и спрятал ее.
Тут подходит к нему старая нищенка и шепчет: „Милостивый князь, эта девица вон в том доме живет" — и показывает на домик Аннушкиного отца.
Не успел князь оглянуться, а нищенки и след простыл.
— Старуха меня, наверное, глупцом считает! Хотя, может быть, она там прячется? — сказал он и направился к домику.

А в это время Аннушка укладывала нарядное платье в орешек и слезы одна за другой катились по ее щекам. „Правильно батюшка говаривает, — всхлипывала она, — каждому на роду свое написано! Ох, зачем я эти орешки расколола, зачем эту красоту увидала! Что мне в ней? Теперь уже ничто на свете тешить меня не будет. Ах, лягушка, лягушка, зачем ты мне орешки вернула! А тут еще и туфелька потерялась!" И вся в слезах пошла бедная девочка в кухню. Явились сестры домой, но Аннушка их ни о чем больше не спрашивает и на вопросы не отвечает.

Только собрались за стол садиться, как въезжает во двор прекрасная карета, четверкой коней запряженная, а в ней князь сидит. Выбежал старик, а тут и сам князь в дом пожаловал.
— Правда ль, что у вас есть дочь? — спрашивает он.
— Правда, милостивый князь! — отвечает жена, а сама мужу моргает, чтоб помалкивал.
— Когда я сегодня из костела шел, нашел туфельку, та девица, которой она впору придется, станет моей женой. Где ваша дочь?
— Простите, милостивый господин! Она у нас очень стыдлива и навряд ли при вас туфельку примерять станет: дайте ее мне, я отнесу к ней в светелку.
Обрадовался князь, дал ей туфельку.

А хитрая мать схватила туфельку и побежала в комнату, а там ее дочери ждут.
— Ну, дочки, — говорит мать, — быть одной из вас княжной.
Первой схватила туфельку Барушка, да нога у нее не лезет, пятка мешает.
— Если хочешь княжной стать, отрезай полпятки, — советует мать.
— И отрежу, — отвечает Барушка.
Мать ей кусок пятки отхватила, и Барушка туфельку обула. Потом нарядилась и вышла к князю. Видит князь, туфелька на ноге обута, что тут скажешь? Хотя сдается ему, что девица и ростом поменьше и собой не так хороша. Благословили их родители, сел князь с невестой и с ее матерью в свою карету и поехал.

Был у князя маленький песик, князь его очень любил и всюду с собой брал. Проехали они часть дороги, и начал тут песик лаять: „Гав-гав-гав, наш князь беспятую жену домой везет."
— Что ты там болтаешь, песик? — спрашивает князь.
— Гав-гав-гав, наш князь беспятую жену домой везет, — во второй раз пролаял песик.
Обернулся князь к Барушке, велит туфельку снять. Побледнела невеста, но послушалась.
— Ах ты, лгунья бессовестная, ты меня обмануть хотела? Сию же минуту прочь с моих глаз. А ты, — обратился он к матери, — говори немедля, где та, которой туфелька принадлежит? Слыхал я, будто эта красавица в твоем доме скрывается.
— Ах, простите, милостивый князь! Я не виновата, она идти не захотела и послала вместо себя сестру. Эта у нас стыдлива, а вторая еще стыдливей. Приказывайте, я все исполню, что вы велите.

Взяла туфельку и поспешила к Доротке. А у Доротки палец в туфель не лезет.
— Не жалко пальца! Отрежем его, — сказала мать.
— Отрезай, лишь бы мне княжной стать, — отвечает Доротка. Отхватили ей палец, туфельку напялили и повели к князю. Была она и ростом повыше и лицом покрасивей, чем первая, но не лежала у князя к ней душа. Но делать нечего, посадил он ее в карету.

А песик опять лает: „Гав-гав-гав, наш князь беспалую жену домой везет!"
— Что ты там опять лаешь? — спрашивает князь.
— Гав-гав-гав, наш князь беспалую жену домой везет, — повторяет песик.
Велел князь невесте туфельку снять. Глядит, а пальца-то и нет.
— Ах вы обманщицы! Говорите, кого от меня прячете?
— О, милостивый князь, кроме прислуги у нас никого больше нет!
— Ведите всех сюда.

Хотел старик Аннушку привести, да жены побоялся, созвал наверх всю прислугу.
Увидал князь щекастых, коренастых девиц, покачал головой, нет, мол, не похожи.
— А больше женщин в доме нет? — спрашивает.
— Есть у нас еще одна дочь, милостивый князь, — отвечает со страхом отец, — да она у нас такая замарашка и так глупа, что на люди вывести стыдно.
— Где она? Ведите ее ко мне.

Сестры от злости покраснели, надулись, как индюки, а старуха и вовсе голоса лишилась.
Не было Аннушки ни в кухне, ни во дворе, а сидела она на чердаке, на своем сундучке, и горько плакала. Рада бы из дому бежать, да не знает куда. Вдруг слышит — отец идет.
— Аннушка, велят тебе вниз спуститься, князь тебя видеть хочет, — говорит он ей.
— Князь меня видеть хочет? А разве он не уехал с Барушкой?
— Конечно же, нет. Откуда-то взял, что в нашем доме та самая княжна скрывается, которую он в костеле видел. Мать совсем с ума спятила, стала ему твоих сестер подсовывать, да он разобрался и теперь злится и хочет всех женщин в доме видеть. Ступай, не стыдись.
— Подожди меня внизу, батюшка, я чуть-чуть приоденусь.

Отец ушел, и стала Аннушка в жемчужное платье, золотом шитое, наряжаться.
— Что-то мне князь скажет? Не велит ли наказать за то, что я, бедная девушка, такое платье надела и его обманула? — думала Аннушка, спускаясь вниз.
— Аннушка, — воскликнул отец, — где ты взяла это платье?
— Пойдемте, я вам все расскажу, — сказала девушка, набросила вуаль и пошла вслед за отцом во двор, а там князь ее уже нетерпеливо ожидает.
— Как попала сюда эта княжна? — спрашивали, переглядываясь, сестры. А князь подбежал к ней, за руки взял и говорит:
— Почему ты скрываешь от меня свое благородное лицо, почему бежишь от меня? Я не обижу тебя, я, как путник, блуждающий во тьме, мечтаю о тебе, как о солнечном свете.
— Ах, милостивый князь, не говорите со мной так, вы ошибаетесь. Я не княжна, а лишь бедная девушка.
Отбросила Аннушка вуаль и посмотрела на князя своими прекрасными очами.
— Я не верю твоим словам, не может бедная девушка носить такие дорогие одежды.

— Она наша дочь, это истинная правда, — перебила князя мать, хотя от злости в ней все кипело, — но где она это платье взяла — не знаю. Говори, дрянная девчонка, кто тебе дал это платье?
— Простите, сударь! Отец привез мне с ярмарки три орешка, а в них были эти платья! Я надевала их в костел, полагая, что никто меня не узнает. Я и знать не знала, что все так обернется!
— Не бойся, дорогая, не бойся! Вот тебе моя рука, если я тебе нравлюсь, пойдем со мной.
Услыхав эти слова, Аннушка залилась румянцем и слезы полились по ее щекам. А князь подал ей руку, и она с радостью протянула ему свою.

Увидали сестры, что замарашка Аннушка княжной стала, подняли крик и на шею ей бросились, будто не хотят с ней расставаться. А сами от злости ревут. Лишь отец от чистого сердца благословил ее и счастья пожелал.
А когда садилась Аннушка в карету, прибежал песик и залаял: «Гав-гав-гав, наш князь везет домой красавицу жену!»
— А собачка-то умнее меня, — засмеялся князь, сел рядом со своей красавицей; кучер стегнул лошадей, и они рысью помчались во дворец.

Как отъехала Аннушка от дома, обратился гнев сестер и матери на бедного отца, и полился на него поток ядовитой брани.
— Хорош, нечего сказать, — накинулась на него старуха, — меня ругал, что я двух старших избаловала, а ты разве лучше? Покупать такие дорогие платья этой нескладной замарашке.
— Да успокойся, коли не знаешь, как все было, — успокаивал ее муж. — Откуда мне знать, что в тех орешках спрятаны платья? Вы над Аннушкой издевались, зато теперь она счастлива!
— Заступайся, заступайся, дождешься, что ее князь назад отошлет. Не быть ей княгиней. Доставай Барушке и Доротке точно такие же платья, если знаешь, на каком дереве эти орешки растут!
— Чего вы от меня хотите? Ведь я же вам сказал, что...
— Не отпирайся, — перебила его старуха, — не так уж мы глупы, чтоб ты нас за нос водил. Коли не принесешь платьев, так и ступай к своей любимице, а к нам больше не возвращайся.

И, чтоб не слышать брани, пошел отец из дому. Подошел он к тому же самому дереву, сорвал три ореха и домой вернулся. Увидали сестры отца, побежали навстречу, думая, что он им новые платья несет. Выхватили у него орешки из рук и раскололи. И что бы вы думали? Из каждого орешка вылезло по змее длиной в три локтя, обернулись они вокруг шей злых сестер и задушили их. Посинели они, на землю свалились, а земля разверзлась и поглотила их. И никто при этом ни слезинки не проронил.
А князь любил свою Аннушку все сильнее и сильнее и всю жизнь радовался, что в жены выбрал.
спасибо _mjawa
Tags: кино, музыка
Subscribe
promo olenenyok january 21, 2014 05:30 397
Buy for 100 tokens
Пока звучит музыка — продолжай танцевать… Танцуй и не останавливайся. Зачем танцуешь — не рассуждай. Какой в этом смысл — не задумывайся. Смысла все равно нет и не было никогда. Задумаешься — остановятся ноги. А если хоть раз остановятся ноги — мы уже ничем не…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments