olenenyok (olenenyok) wrote,
olenenyok
olenenyok

Разрыв. 1.

Оригинал взят у traveller2 в Разрыв. 1.
Портрет в солнечном свете. На берегу Волги.

Nicolai Fechin (1881-1955)2

*

Память возвращает меня на 25 лет назад, в то время, когда я был близок к полному нервному истощению (хотя и не понимал этого), и почти каждую ночь вскакивал от ужасного бреда, а потом лежал без сна до утра, и думал, что утро не настанет никогда, да и кому оно нужно, это черное утро…

Память… Почему сейчас? Трудно сказать, что разбудило эти воспоминания, которые я задвинул как можно дальше, и завалил снаружи всякой всячиной, чтобы они не вырвались на волю. Может быть…

Случайно мне на глаза попалась тонкая книжка, написанная (по-английски) Александрой Фешиной в 1937 году и изданная Кооперативом писателей Новой Мексики, название которой можно перевести как "Уход из прошлого". Издание, по-видимому, было малотиражным, на форзаце, на который я сейчас смотрю, написано

No.112,
Моим друзьям в Новом Свете,
Таос,
На память от Сандрушки.
[Spoiler (click to open)]
В книжонке всего два рассказа. Один, небольшой, написанный от имени некоего инженера в Казани 1919 года. Называется "Бродячие жонглеры", слащавый, с художественной точки зрения вряд ли представляет интерес. Но я все же перескажу канву. В Казань должны вот-вот вступить красноармейцы, идущие по пятам отступающей Белой армии. У жены инженера навязчивая идея, что ее обязательно изнасилуют, как только Красная армия вступит в город. Она уговаривает - по сути заставляет - мужа покинуть город, вместе с годовалым ребенком и няней.
Им удается попасть в последний поезд на восток, набитый как бочка с селедками. Сидеть там негде, все пассажиры-беженцы стоят, плотно прижатые друг к другу. На промежуточной остановке, в толчее, няню с ребенком оттесняет толпа, и что с ними непонятно. Когда поезд прибывает в Екатеринбург, и пара сходит на перрон, найти их не удается, у женщины начинается мозговая горячка (brain fever), муж отвозит ее в больницу. В конце рассказа невероятный хеппи-энд: через два года повзрослевший мальчик находится.

Единственный момент в рассказе достойный внимания - это нервное возбуждение женщины в ожидании неизбежного (как ей кажется) насилия.

Второй рассказ длинее и художественно более удачный. Называется он "Красавка". История, в нем описанная, автобиографична. 1920-23 годы. Александра вместе с маленькой дочкой Ией пытаются пережить лихолетье на даче, в Сосновой Роще, где-то под Казанью. Муж, чья семейная функция сводится к добыче денег и редким визитам, в Казани. Ситуация с продуктами становится все тяжелее, деньги обесцениваются, продукты исчезают, а муж этого как бы не замечает. И тут Александре, городской барышне, не приученной к тяжелой сельской работе, приходит спасительная идея, пока не поздно купить корову. Первая часть рассказа - опасные (я бы даже сказал, страшные) приключения, связанные с поисками и покупкой коровы, которую и зовут Красавка. Вторая часть - бондинг, душевная связь возникшая и выросшая между Александрой, Ией и их спасительницей Красавкой за три года. Связь становится настолько сильной, что, как пишет автор, к концу третьего года Красавка становится похожей на свою хозяйку. Именно эта часть рассказа самая сильная.

В предисловии Александра Фешина пишет, что эти два рассказа - только начало ее воспоминаний и что последует продолжение. Но его не последовало. Сказался то ли развод с мужем, то ли были какие-то другие обстоятельства - этого мы уже никогда не узнаем.

Повествование идет в очень спокойном ключе, без всякого надрыва, и лишь изредка можно уловить (можно ли?) сдавленный всхлип. По-видимому, рана в сердце, в душе и в семье, нанесенная теми долгими тревожными днями в Сосновой Роще, и последующим побегом в Америку в 1923 году, хотя и зарубцевалась, но шрам время от времени давал о себе знать.

Nikolay_Feshin_127

Александра и Ия.
Tags: про Life, художники
Subscribe
promo olenenyok january 21, 2014 05:30 397
Buy for 100 tokens
Пока звучит музыка — продолжай танцевать… Танцуй и не останавливайся. Зачем танцуешь — не рассуждай. Какой в этом смысл — не задумывайся. Смысла все равно нет и не было никогда. Задумаешься — остановятся ноги. А если хоть раз остановятся ноги — мы уже ничем не…
Comments for this post were disabled by the author