Про войну...
Пишет 
dok_zlo в Про войну...
Один из френдов-писателей попросил сведенья о немецкой оккупации.
Мои родители соответственно папа (1931-1998) и мама ( родилась 1935) вот что рассказывали :
Мама:
отца моей мамы, дедушку Филиппа до оккупации в армию не взяли по «шахтерской» квоте, хотя всю финскую прошел от начала до конца.
При немцах жили сначала в Кривом Рогу, потом бежали в село Верблюжка (ныне Погребняково), от голода очевидно.
Там немцы проводили набор молодёжи для «работ в Германии», однако поскольку дату мероприятия в тайне сохранить не удалось, все подходящего возраста люди (в том числе моя тетя Лора, старшая сестра мамы) заранее попрятались.
Тогда немцы решили взять заложников – родственников. В их число попала моя бабушка . Заложников (людей постарше, молодежь разбежалась) заперли, дожидаясь решения начальства. Охраняла полиция набранная из местных, они же и выводили «до ветру». Вывели и бабушку. Полицай ей говорит – «Ты тетка, беги в камыши, я поверх стрелять буду». Она ему – «у меня там сумка с продуктами осталась…» Он – «Дура! Люди хаты бросают, что бы Германию не ехать…» Ну она и побежала… Полицай тот ещё человек пять так вывел…
Причем, что странно немцы его до конца так и не раскрыли, расстреляли его уже наши, после войны…
Кстати, тех полицаев, кто по настоящему зверствовал, и уйти с немцами не успевал, у нас вешали до прихода Красной Армии, самосудом, а то вдруг выкрутятся…Потом протоколы писали задним числом.
Немцы, сами по себе, в Веблюжке, особых обид местным не чинили, но скорее не по доброте душевной, а опасаясь мести.
Врачи оказывали помощь местным. Детям дарили шоколад, да, а когда уходили, оставляли «сюрпризы».
С игрушками тогда было сложно, и мама после прихода наших игралась какой то катушкой оставленной «добрыми» немцами. Это увидел проходивший мимо красноармеец и попросил у неё эту катушку. Отнес подальше и выстрелил в неё из винтовки – взрыв был небольшой, но вполне достаточный что бы искалечить.
Дедушку после прихода наших сразу призвали, Кривой Рог освобождали к дате (23 февраля), а тут человек с опытом. Гвардии старший сержант успел повоевать три дня и погиб на четвертый день от призыва.
Бабушка дожила до брежневской эпохи, пережив три голодовки. Запомнилось, что, показывая разные сорняки, которые можно есть, она мне говорила: «Запомни, когда будет голодовка…» Она не говорила – если…
Папа:
Папа жил в селе Ленинское, во время войны был постарше, и вынужден был часто ходить пешком в Апостолово, это где то километров 25.
Рядом стояла часть «степных джигитов», не то калмыков, не то татар служивших у немцев в вполне себе «регулярных» частях. Ненавидели их сильнее немцев, за обычай, налетать на конях и рубить саблями путников, своеобразно демонстрируя удаль и молодечество. Рубить старались одним ударом, вероятно «на спор».
Тактика: заслышав топот следовало падать, надеясь, что не заметят.
Отдельно о немецких врачах – наловили, несколько пацанов, ( в том числе отца) лет 8-12, и смазывали участок на ноге, чем то вроде иприта (это я сам так думаю, что ипритом, благо врачебное образование позволяет), потом наблюдали за заживлением, очевидно подбирали терапию. Рубец на голени у отца оставался до смерти.
Вот всё что вспомнилось…
Мои родители соответственно папа (1931-1998) и мама ( родилась 1935) вот что рассказывали :
Мама:
отца моей мамы, дедушку Филиппа до оккупации в армию не взяли по «шахтерской» квоте, хотя всю финскую прошел от начала до конца.
При немцах жили сначала в Кривом Рогу, потом бежали в село Верблюжка (ныне Погребняково), от голода очевидно.
Там немцы проводили набор молодёжи для «работ в Германии», однако поскольку дату мероприятия в тайне сохранить не удалось, все подходящего возраста люди (в том числе моя тетя Лора, старшая сестра мамы) заранее попрятались.
Тогда немцы решили взять заложников – родственников. В их число попала моя бабушка . Заложников (людей постарше, молодежь разбежалась) заперли, дожидаясь решения начальства. Охраняла полиция набранная из местных, они же и выводили «до ветру». Вывели и бабушку. Полицай ей говорит – «Ты тетка, беги в камыши, я поверх стрелять буду». Она ему – «у меня там сумка с продуктами осталась…» Он – «Дура! Люди хаты бросают, что бы Германию не ехать…» Ну она и побежала… Полицай тот ещё человек пять так вывел…
Причем, что странно немцы его до конца так и не раскрыли, расстреляли его уже наши, после войны…
Кстати, тех полицаев, кто по настоящему зверствовал, и уйти с немцами не успевал, у нас вешали до прихода Красной Армии, самосудом, а то вдруг выкрутятся…Потом протоколы писали задним числом.
Немцы, сами по себе, в Веблюжке, особых обид местным не чинили, но скорее не по доброте душевной, а опасаясь мести.
Врачи оказывали помощь местным. Детям дарили шоколад, да, а когда уходили, оставляли «сюрпризы».
С игрушками тогда было сложно, и мама после прихода наших игралась какой то катушкой оставленной «добрыми» немцами. Это увидел проходивший мимо красноармеец и попросил у неё эту катушку. Отнес подальше и выстрелил в неё из винтовки – взрыв был небольшой, но вполне достаточный что бы искалечить.
Дедушку после прихода наших сразу призвали, Кривой Рог освобождали к дате (23 февраля), а тут человек с опытом. Гвардии старший сержант успел повоевать три дня и погиб на четвертый день от призыва.
Бабушка дожила до брежневской эпохи, пережив три голодовки. Запомнилось, что, показывая разные сорняки, которые можно есть, она мне говорила: «Запомни, когда будет голодовка…» Она не говорила – если…
Папа:
Папа жил в селе Ленинское, во время войны был постарше, и вынужден был часто ходить пешком в Апостолово, это где то километров 25.
Рядом стояла часть «степных джигитов», не то калмыков, не то татар служивших у немцев в вполне себе «регулярных» частях. Ненавидели их сильнее немцев, за обычай, налетать на конях и рубить саблями путников, своеобразно демонстрируя удаль и молодечество. Рубить старались одним ударом, вероятно «на спор».
Тактика: заслышав топот следовало падать, надеясь, что не заметят.
Отдельно о немецких врачах – наловили, несколько пацанов, ( в том числе отца) лет 8-12, и смазывали участок на ноге, чем то вроде иприта (это я сам так думаю, что ипритом, благо врачебное образование позволяет), потом наблюдали за заживлением, очевидно подбирали терапию. Рубец на голени у отца оставался до смерти.
Вот всё что вспомнилось…